Трудности с поставками бензина, совпавшие с проблемами экспорта российского зерна, вновь сделали актуальной тему производства биотоплива из растительного сырья. Простейший вариант — биоэтанол: его получают из зерна и добавляют в бензин как высокооктановый компонент. Однако, по мнению экспертов, быстро решить текущие проблемы такие проекты не помогут. На запуск промышленного производства уйдут годы, а за это время рынок стабилизируется, и биотопливо в России снова окажется невостребованным.
«Перспективы есть, но пока не рыночные, а нормативные», — отметил президент Ассоциации предприятий глубокой переработки зерна «Союзкрахмал» Олег Радин. По его словам, использовать нынешний урожай для производства биоэтанола уже не получится: промышленной отрасли фактически нет, а строительство новых предприятий займёт минимум 3–4 года.
Более быстрый путь — задействовать простаивающие спиртзаводы. Только в Северной Осетии, по оценке Радина, девять предприятий ранее были готовы инвестировать в такое производство. Их мощностей хватило бы на переработку около 1 млн тонн зерна в год без строительства новых заводов.
Однако для развития биоэтанольного рынка существует множество барьеров. Попытки создать его в России предпринимались неоднократно, напоминает эксперт. В 2017–2018 годах закон о биоэтаноле прошёл согласования, но без обнуления акциза фактически не заработал. В 2025 году акциз на денатурированный этанол при производстве АИ-92 установили на нулевом уровне, однако одновременно не удалось повысить допустимую долю этанола в бензине с 5% до 10% — соответствующие изменения в техническое регулирование так и не были приняты.
Дмитрий Гусев, зампред Наблюдательного совета Ассоциации «Надежный партнер» и член Экспертного совета конкурса «АЗС России», отмечает: нефтяные компании технически могут смешивать этанол с бензином, однако производство и оборот спирта в России жёстко зарегулированы. Среди опасений — риск нелегального использования топливного спирта для выпуска алкоголя. В итоге даже потенциально востребованный компонент оказывается сложным в обращении.
По мнению Гусева, производить биоэтанол в РФ могли бы в первую очередь аграрии, а не нефтяники: у последних достаточно собственных задач, тогда как для производителей зерна такой проект стал бы способом расширить переработку внутри страны. Однако без понятного спроса вкладываться в создание мощностей они не готовы.
«Ключевая проблема — нет рынка», — заявляет президент Российской биотопливной ассоциации Алексей Аблаев. По его словам, государство может заинтересоваться биоэтанолом в период дефицита топлива, но пока будут построены заводы, ситуация с традиционным топливом нормализуется, и биотопливо снова окажется ненужным. Поэтому, считает эксперт, речь должна идти не о реакции на очередные трудности, а о долгосрочной диверсификации рынка. Государство могло бы гарантировать производителям хотя бы часть спроса — например, обязать нефтяные компании использовать определённую долю биокомпонентов в общем объёме топлива. Тогда заводы не зависели бы полностью от текущей конъюнктуры.
В качестве ориентира Аблаев приводит американскую модель, где использование биоэтанола поддерживается на уровне нормативных требований. Благодаря этому США, несмотря на собственную мощную нефтяную промышленность, стали крупнейшим производителем биоэтанола.
Для России такая система дала бы дополнительный эффект — формирование постоянного внутреннего спроса на зерно. При производстве около 40 млн тонн бензина в год добавка 5% этанола означает порядка 2 млн тонн биоэтанола, для чего потребуется около 6 млн тонн зерна. При этом Россия ежегодно выращивает 135–140 млн тонн, из которых внутри страны потребляется около 80–85 млн тонн.
«Если мы хотим сглаживать колебания цен на зерно в России внутри, мы должны создавать внутренний спрос», — считает Аблаев.
Кроме того, он предлагает рассматривать биоэтанольные мощности как резервную инфраструктуру. В отличие от крупных НПЗ, небольшие распределённые предприятия глубокой переработки сложнее вывести из строя, а их элеваторы одновременно формируют запасы зерна. В случае серьёзного продовольственного кризиса сырьё можно было бы перенаправить с производства этанола на продовольствие и корма.
Согласно действующим российским нормативам, в бензин допускается добавлять до 5% биоэтанола.
По мнению Радина, экономика такого производства наиболее убедительна в рамках комплексов глубокой переработки зерна. Помимо этанола они выпускают крахмалопродукты, глютен, аминокислоты и другие продукты, что позволяет распределять постоянные затраты между несколькими направлениями. Сейчас глубокая переработка охватывает лишь около 2% российского урожая — это порядка 14 предприятий.
Отдельный аргумент в пользу биоэтанола — экологический. К тому же он гораздо «вкуснее» для автомобилей. По словам Аблаева, несмотря на действующие ограничения, для увеличения объёма бензина на рынке могут применяться вредные высокооктановые присадки — монометиланилин (ММА/NMA), а также железо- и марганецсодержащие компоненты, включая ферроцен и MMT. Они негативно влияют на экологию и ускоряют износ двигателя. В частности, свечи зажигания, рассчитанные более чем на 50 тыс. км пробега, при использовании такого топлива могут выходить из строя уже через 5–10 тыс. км.
Гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Дмитрий Рылько не ждёт, что нынешние зерновые излишки удастся быстро устранить за счёт биотопливных проектов. Новые предприятия потребуют крупных инвестиций и как минимум полутора-двух лет на запуск, а за это время экспортная и ценовая конъюнктура на зерновом рынке может заметно измениться.
«То, что сняли акциз — это очень хорошо, но необходимы регламенты, которые легитимизируют (а лучше — сделают обязательным) его использование в топливной отрасли», — считает Рылько.
Производство биодизеля выглядит ещё менее перспективным. Его получают из растительных масел и жиров, однако дефицита дизельного топлива в России сейчас практически нет, а масличное сырьё остаётся востребованным в пищевой промышленности. К тому же биодизель выходит дороже традиционного.
Информация опубликована: 15.09.2026 г.
